Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

думая, что только с Корольковым ей не надоело бы никогда. Ни в койке, ни в жизни…

— Отстаньте от нее! — спохватилась добросердечная Аня. — Пусть сама думает. Накувыркается, потом и решит, надо ей или не надо замуж за него.

Осенью Гриша уехал в Чечню. Катя поначалу и не скучала даже — перед командировкой Гриша снял номер в гостинице, и они не вылезали из постели трое суток, благо Катя была в отпуске. Снова предложил ей выйти за него замуж, и Катя, дав слабину, пообещала подумать. Григорий уехал счастливым.

Он погиб ровно через два месяца после отъезда — знаменитого Бабая снял чеченский снайпер. Они охотились за ним, так сказал оторопевшей Кате неожиданно появившийся на пороге ее квартиры немолодой полковник в камуфляже.

— Вы Катя? — спросил он.

— Я, — почуяв недоброе, пролепетала та. — Что случилось?

— Войду, дочка?

— Да, конечно, — посторонилась она, пропуская огромного, широкоплечего мужика в прихожую. — Проходите…

— Ну вот что, Катерина, — полковник вздохнул, умостившись на стуле в гостиной. — Сядь.

Катя приткнулась на соседний стул.

— Я Гришкин командир, — он снова вздохнул. — Нет больше Гриши, девонька.

— Что?! — Катя не верила своим ушам. — Что вы такое говорите?

— Убили, — он сжал пальцами переносицу, боясь, видимо, что выступят на глазах слезы. — Такого парня, Катя…

Катя молчала, не в состоянии переварить информацию. Полковник же продолжил:

— Он тебе кольцо купил. Вот. Нашли у него в вещах, а парням он говорил, что, мол, Катя за меня замуж согласилась. Насилу нашли тебя, дочка, — он протянул ей красную бархатную коробочку.

Словно наблюдая за собой со стороны, она откинула крышку: тонкая золотая «дорожка» поблескивала пятью заметными бриллиантиками.

— Так а как же… — слезы вдруг полились сами, она и не заметила, что даже шея стала влажной. — А похороны?

— Похоронили уже, Катя. Дома у него, в Чулыме. Вот адрес его матери, — он вытащил из кармана сложенный вчетверо немного помятый листок.

Катя, остолбенело уставившись на бархатную коробочку и бумажку с адресом, молчала.

— Пойду я, — полковник тяжело поднялся и одернул камуфляжную куртку. — Закройся.

Была суббота, и к вечеру в ее квартире собрались подружки, впрочем, так бывало всегда в моменты радости или беды, случавшиеся с кем-то из них: все девчонки бросили дела и примчались.

— Катя, выпей! — Аня накапала корвалола в рюмку и держала ее перед носом икающей от рыданий подруги. — Выпей это, говорю тебе!

— Ка-а-а-ак? Как, девочки-и-и-и? — подвывала Катя. — Как уби-и-и-или-и-и?

— Катя, это война, — жестко ответила Маша. — Понимаешь? Война!

— Он такой красивый! Сильный! Как его могли убить?

— Ох, Катенька! Да что ж такое-то… — Аня тоже заплакала. — Жалко как его, господи! Такой мальчишка хороший…

Корвалол, потом водка, потом коньяк — к полуночи Катя немного успокоилась, и девчонки стали расходиться по домам.

Конечно, они потом съездили и к его маме, и на кладбище. Оказалось, Гриша вырос в огромной многодетной семье: кроме него, у матери было еще три сына и четыре дочери. Младшие дети еще учились в школе, а Гриша был вторым, почти самым старшим. Катю с подружками проводили на кладбище и показали могилу: «Вот он, Гриша наш».

Оставаться дольше не имело смысла, Кате было понятно, что Гришино последнее пристанище неухоженным не останется, да и мать его есть кому поддержать. Однако иногда она все-таки садилась в электричку и ехала навестить Гришу.

Он смотрел на нее с фотографии — сильный, широкоплечий, очень красивый молодой человек с чуть смущенной улыбкой на губах.

«Привет! — шепотом здоровалась она. — А вот и я. Давно не была, прости…»

Клала тихонько к памятнику букет полевых цветов, которые рвала по дороге, потому что ездила она к Грише всегда летом, и начинала рассказывать ему про свою жизнь: как растет Агата, как на работе достают заявители, как тяжело ей общаться с матерью… Уезжала из Чулыма всегда какая-то притихшая, умиротворенная и грустная.

Катя долгие годы чувствовала себя виноватой перед этим человеком, которого не стало так неожиданно, как удар поддых. Он был словно сама жизнь — сильный, бесстрашный… Абсолютно честный и порядочный, немного наивный и удивительно естественный во всех своих чувствах, мыслях, поступках. Она испытывала вину перед ним: что не любила, что обманула, будто подумает насчет замужества, пока одна мудрая женщина, с которой Катя вместе работала, не сказала ей: «Катюша, не кори себя. Он ушел мгновенно, и он ушел счастливым. Ты дала ему это счастье, пусть даже невольно обманув его. Он был счастлив, и это главное». Кате стало легче, и грусть ее приобрела не серый грязный цвет, какой бывает у плачущего дождем неба. Ее грусть стала предрассветной, когда летом солнце только начинает высовывать свою теплую макушку из-за горизонта.

Кольцо она долгие годы в память о Грише носила на цепочке вместо кулона, но потом стала иногда надевать его на палец. Но даже в то время, когда Кате пришлось очень туго с деньгами, она не продала его. Его и бабушкино с одним большим бриллиантом…

2004 год

Катя взглянула на начинающее темнеть небо